Генсбур. Любовь хулигана

После 3го класса в школе я заболела. Заболела так, что никому не пожелаешь. И все эти бесконечные головные боли, и капельницы, и обескровливание, и горы таблеток в десертной вазочке… Заболела и бросила фортепьяно, ненавистное мне, как и почти любому ребенку. Его продали, на его месте поставили со временем новый шкаф и вообще жизнь наладилась. Шли годы, я вдруг услышала Шопена, Nocturne cis-moll op.27 Nr.1… потом ещё Шопена, (да, я несколько раз пересматривала Пианиста), потом Лунную сонату, Бьернштада и Сквибана. И вот я уже помыслить не могу свою жизнь без этих волшебных звуков, писать могу только под них, и на душе чувство, которое можно было бы выразить только игрой, а помню я пару первых аккордов какой-то мелодии и все. С тех пор в каждом пианисте я вижу что-то от себя, какую-то свою не развившуюся, почти умершую частичку, я смотрю на них и думаю, как это было бы прекрасно, влюбиться в пианиста. На рояле у него стоял бы стакан виски, пепельница, полная окурков, и дым, дым, дым… и он играл бы снова и снова, а я просто стояла бы рядом, или ходила бы босиком по ковру, закутавшись в простыню.
Процентов на 50, а то и больше, я люблю фильмы за музыку. Генсбур — это музыка музыки. Это скандал, это жизнь, это непрекращающаяся пытка — попытка доказать что-то себе, другим, своему двойнику. Стать собой или им. Было довольно трудно снять неинтересный фильм о человеке, прожившем ТАКУЮ жизнь, и тем не менее. Все эти его сигареты, женщины — бог мой, какие это были женщины — его песни, его взгляд. Фантастическое сходство актера и оригинала… Метаморфозы, образы, интерпретации — вместо сухого биографического изображения фактов, Генсбур-ребенок, Генсбур-«рожа», полеты над Парижем и жизнь в лесу…
Нас женщин почему-то часто тянет к мужчинам, которые танцуют по краю в какой-то дикой ярости — и пусть не умеют танцевать, которые стоят над пропастью или лежа на мостовой ловят такси, которые как будто бы все знают, все видели, которым как будто бы нечего терять — ведь у них отсрочка от смерти, их колыбель стояла рядом с гробом. Как будто бы потерянные души. Почему? Может, нам подсознательно — или сознательно — хочется их спасти… Чтобы потом они спасли нас. «Я спасла тебе жизнь!»… «Я хочу, чтобы Вы спасли мне жизнь»… Один из известных критериев оценки хорошего фильма — если он заканчивается тогда, когда вы думаете про себя — вот на этом я бы закончил. Serge Gainsbourg, vie héroïque — хороший фильм. Он не тонкий, он прямой, как сигарета. Вы встретите в баре такого вот Генсбура и подумаете, глядя на него, «он неприятен». Но пройдет секунда, он взглянет на вас, он закурит, он коснется пальцами клавиш рояля, его локти и плечи чуть вздрогнут, прядь кое-где уже седых волос упадет на лоб, он сощурит глаза то ли от хитрости, то ли от дыма, немного скривит рот… и… и вот тут вам конец.

Как возможно поведать миру о художнике? Показать миру его наследие. Написать книгу. Сфотографировать моменты жизни нашего героя. Задокументировать события цепью кадров — снять фильм. Каким же должен быть этот фильм?
Жоанн Сфар разрешил непростой вопрос как нельзя лучше — он посмотрел на него глазами самого художника. А взгляд художника полон фантазии…
Поэтому мы уже не в кресле кинотеатра. Мы кружим над сумеречными улицами и улочками Парижа вместе с рисованным Люсьеном Генсбуром под «Valse de Melody». Оккупированный немцами Париж, семья еврейских эмигрантов, дерзкий мальчишка, желающий первым заполучить звезду Давида на грудь… Создалось волнение, что вот-вот картина скатится до уровня антирасистских нравоучений. Сейчас мне стыдно за такие мысли. Это же французская кинолента — где не бывает перебора. Всё ювелирно и тонко.
Пора первого вдохновения и первая женщина в жизни Люсьена…
В этот момент проявляется противоположная ипостась главного героя — эксцентричный двойник-искуситель, которого в оригинальной версии зовут Шнобель (это имя мне более по душе, чем Рожа). Визуально персонаж смотрится сногсшибательно, что закономерно — за этой маской скрывается Даг Джонс, некогда исполнивший роли Фавна и Бледного человека в «Лабиринте Фавна».
Огромный нос, горящие глаза, длинные тонкие пальцы — этот образ иррационален и противоречив, эксцентричнее самого Генсбура, он — средоточие его тёмных качеств, циник, провокатор и не только. Он и мальчишка Люсьен — неотъемлемые части Сержа Генсбура, а значит Шнобель — не только резонер, но и вдохновитель. Создание Шнобеля — прекрасная режиссёрская находка. Комикс-персонаж делает картину самобытной в своём жанре, расцвечивает её, выделяя из огромной массы пресных биографических лент. Этот образ — не только кинематографическая хитрость, но ключ к пониманию личности Сержа Генсбура. Художник сам творит себя и созидает свои шедевры изнутри, поэтому не может быть однолик. Именно поэтому, как верно подметила одна из возлюбленных Генсбура, у каждого гения есть свой двойник — Чёрный человек.
Выбор на роль Сержа актёра Эрика Элмоснино — стопроцентное попадание в цель — ошеломительная постановка и чувство образа, изумительная передача мимики, жестов, и даже манеры пения, не говоря уже о поразительном физиогномическом сходстве. Этот на беглый взгляд некрасивый француз на экране не уступил действительно существовавшему — и был неодолимо притягателен.
Бесподобна была Брижит Бардо в исполнении Летиции Касты. Столь явная и неприкрытая красота на пятнадцать минут экранного времени — опять же верный режиссёрский манёвр. Нам не хватало её одновременно — Сержу Генсбуру по ту сторону экрана и почти каждому в зале — по эту. И если Брижит была само откровение, то Джейн Биркин в исполнении Люси Гордон — сама нежность.
Хороши были и второстепенные роли — появляясь на минуты, каждый образ мягко вплетался в ткань фильма.
Неизменная сигарета в кадре, сладкий запах свежего табака, горький — дыма, приглушённые краски, чувственная музыка или хотя бы то, как Брижит спросила:«А круассаны есть?», — приносят киноленте ни с чем не сравнимый, изысканный французский шарм, делая картину подобной чашке густого терпкого кофе.
В оригинале фильм называется «Героическая жизнь», что всецело отражает атмосферу картины — настроение андерграунда и присущую ленте самоиронию. Однако нельзя не подметить отличную находку отечественных прокатчиков, добавивших фильму с новым названием — «Любовь хулигана» есенинского озорства.
Подобная подмена не отразилась на восприятии картины, что навело меня на такую мысль: главной женщиной и любовью гениального Сержа Генсбура явилась сама жизнь, которая не менее охотно, чем иные красавицы, упала в его объятия.
«Вы ведь, девушки, падки на все красивое. И того не понимаете, что уродство значительней красоты. И сохраняется дольше. Еще пару десятков лет, и Ален Делон сморщится, как груша из компота. Он станет жалким и противным. А я останусь такой, как есть, потому что хуже не бывает».

Французский синематограф всегда отличался трогательной, чувственной подачей материала. Но при этом французские фильм оставались для меня загадочно-легкими, несмотря на всю свою серьезность. Есть в них что-то чарующее и загадочное, а «Генсбур. Любовь хулигана» не исключение.
Но меня привлекло к просмотру вовсе не это. Я была заинтересованна жизнью великого Сержа Генсбура: шансонье, поэта, отца замечательной Шарлотты. Посмотрев фильм, я поняла, что цитата (та, что в конечных титрах) весьма правдива. Этот фильм — действительно вольная фантазия о жизни Сержа. Но какая прекрасная фантазия!
Вливаться в картину я начала уже с начальных титров, которые, к слову, были очень красивы и вводили зрителя в курс дела. Далее нам покажут всю жизнь Сержа, затрагивая важные аспекты вроде романа с замужней Бриджит Бардо. При этом всю картину Сержа Генсбура будет сопровождать его «второе я» — жутковатое нечто с длинными пальцами и уродливой рожей. Стоит отметить, что и в детстве Сержа преследовал эдакий фантом-еврей, уродливый и жирный.
Картина очень атмосферная, чувствуется то время, что нам показывают на экране. Музыка только помогает все прочувствовать, ей наслаждаешься, некоторые композиции хочется переслушивать раз за разом и снова вспоминать весь фильм. Было бы странно, если бы все было не так.
Пару слов по поводу актерского состава.
Элмоснино сыграл потрясающе, улавливая небрежные манеры своего героя, при этом он весьма привлекателен несмотря на свою внешность, скажу прямо, нестандартную.
От красоты Летиции Касты у меня была гусиная кожа. Она сыграла просто очаровательно, невозможно было отвести глаз но, к сожалению, у нее было мало экранного времени.
Ныне покойная Люси Гордон также выложилась на полную, и очень запомнилась, ведь играла она саму Джейн, которая изменила жизнь Гесбура, и даже подарила ему собаку.
Картина пропитана грустью, безумием, ее смотришь с интересом, от экрана невозможно оторваться. И я советую насладиться «Генсбуром» именно в кино, потому что это зрелище удивительно.